Неточные совпадения
Молитва
успокоила взволнованную душу, поклоны утомили
тело, он прилег… И пришел благодатный сон и держал его почти до полудня.
Ощущение ее теплого живого
тела и ее любящая ласка меня
успокоили, и я вскоре заснул.
Егор Егорыч немножко соснут; с ними это бывает; они и прежде всегда были, как малый ребенок! —
успокаивал ее тот, и дня через два Егор Егорыч в самом деле как бы воспрянул, если не
телом, то духом, и, мучимый мыслью, что все эти дни Сусанна Николаевна сидела около его постели и скучала, велел взять коляску, чтобы ехать в высившиеся над Гейдельбергом развалины когда-то очень красивого замка.
«Невинность не терпит оправдания; всякий имеет свою систему, так и по службе я имею свою. Мне не переродиться и поздно! Светлейший князь!
Успокойте остатки моих дней!.. Шея моя не оцарапана — чувствую сквозную рану, —
тело мое изломано. Я христианин, имейте человеколюбие! Коли вы не можете победить свою немилость, удалите меня от себя. Но что вам сносить от меня малейшее беспокойство. Добродетель всегда гонима. Вы вечны, мы кратки».
Матвей перестал ходить на реку и старался обегать городскую площадь, зная, что при встрече с Хряповым и товарищами его он снова неизбежно будет драться. Иногда, перед тем как лечь спать, он опускался на колени и, свесив руки вдоль
тела, наклонив голову — так стояла Палага в памятный день перед отцом — шептал все молитвы и псалмы, какие знал. В ответ им мигала лампада, освещая лик богоматери, как всегда задумчивый и печальный. Молитва утомляла юношу и этим
успокаивала его.
— За тело-с и за простоту-с, — отвечал он, спеша
успокоить ее сомнения.
Мальчик знал, что крестный говорит это о человеке из земли Уц, и улыбка крестного
успокаивала мальчика. Не изломает неба, не разорвет его тот человек своими страшными руками… И Фома снова видит человека — он сидит на земле, «
тело его покрыто червями и пыльными струпьями, кожа его гноится». Но он уже маленький и жалкий, он просто — как нищий на церковной паперти…
Сняв верхнее платье, он почувствовал холод и вдруг задрожал крупной дрожью лихорадочного озноба, от которого затряслись его ноги, живот и плечи, а челюсти громко застукали одна о другую. Чтобы согреться, он послал Гришутку в буфет за коньяком. Коньяк несколько
успокоил и согрел атлета, но после него, так же, как и утром, по всему
телу разлилась тихая, сонная усталость.
Часу в шестом Перепетуя Петровна проснулась и пробыла несколько минут в том состоянии, когда человек не знает еще хорошенько, проснулся он или нет, а потом старалась припомнить, день был это или ночь; одним словом, она заспалась, что, как известно, часто случается с здоровыми людьми, легшими после сытного обеда
успокоить свое бренное
тело.
— Ах, матушка, ничего ты не понимаешь!.. — объяснил генерал. — Ведь Тарас Ермилыч был огорчен: угощал-угощал дорогого гостя, а тот в награду взял да и умер… Ну, кому приятно держать в своем доме мертвое
тело? Старик и захотел молитвой
успокоить себя, а тут свечка подвернулась… ха-ха!..